r_gelraen: (Патриция)
В метро девочка лет десяти читает "Братство Кольца". Точно такое же издание есть у меня дома  - "Азбука", 1997 год, перевод ГриГру. Мои томики - прошли множество дружеских рук, испытание дорогой и непогодой, служили тайником и подушкой, несли радость и надежду, их страницы пожелтели и коробятся от соли, а к обложке даже страшновато прикасаться. Стихотворения и фразы помнятся не просто наизусть, но зрительно. Этот же экземпляр совсем как новенький.
Девочка бегает глазами по строкам, кусает губы, крепко сжимает пальцами переплет. Парень рядом с ней, до этого сосредоточенно царапавший что-то в тетрадке, искоса подглядывает в книгу, хмурится, впивается глазами в строки, неохотно отрывается, глядит перед собой в пространство.

Мир стал круглым, смертным никогда не достичь сияющего Амана, и воды Великого Моря лениво перекатывают гальку и раковины, унося с собой то время, когда перечитывание Властелина Колец каждой весной было привычным чудом.

r_gelraen: (дятел клавиатуры)
tumblr_nfz5igrl1R1timf5go1_1280

And I say it's all right )
r_gelraen: (Патриция)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] cymrw в Ролевикам на заметку
Еще когда я жила в Уфе, одна моя подруга детства (назовем ее К.С.) принесла мне серию книг некоего Вадима Зеланда под общим названием "Трансерфинг реальности". Книги эти оказались по содержанию одним из новомодных около-эзотерических псевдо-психологических учений. Однако первая из этих книг, называемая "Деструктивные маятники", содержит в себе реально полезные психологические рассуждения. "Деструктивными маятниками" автор называет в принципе любые организации, общества, направления, среды и даже отдельных людей, которые "раскачиваются" в соответствии с определенными "сценариями", захватывая все новых единомышленников и потребляя их энергию, зачастую неосознанно для самого "новобранца". По мнению автора, совсем без "маятников" жить нельзя, нужно лишь осознанно выбирать себе те, которые нужны тебе сейчас. Также автор прилагает инструкцию, согласно которой можно "остановить" или "сбить" "маятник", который пытается вовлечь тебя в свою систему против воли.
К сожалению - да не в обиду будет сказано моим братьям и сестрам-ролевикам - ролевые тусовки и объединения по принципу ролевых игр также являются "деструктивными маятниками", которые, "раскачиваясь" всё сильнее, почти до дна "выпивают" членов оных тусовок.
На мой взгляд, нет ничего плохого в ролевиках и ролевых играх, однако я бы посоветовала начинающим быть в ролевом движении самодостаточными, не входить ни в какие тусовки, не влезать по уши во внеигровой ролевицкий мир закулисных интриг, напоминающих интриги в среде богемы, когда, например, две актрисы не поделили важную роль, или режиссера, или на съемки фильма пригласили одну, но не пригласили другую - и так далее.
Моим друзьям и в особенности подругам, которые уже являются членами ролевых тусовок, я бы посоветовала как можно быстрее выйти из этой среды и стать самодостаточными ролевиками, настроение, жизненный тонус, здоровье и вектор поведения которых не зависит из-за тусовочных дрязг и разделов пирога из-за игр, ролей, мастеров, а также ролевых любовных многоугольников.
r_gelraen: (Патриция)
На Мэтью-стрит вечерами зябко и влажно - сказывается близость океана. Напяливаешь на себя всю имеющуюся одежду разом и с завистью смотришь на местных - в коротеньких платьицах или шортах.

По Мэтью-стрит вальяжно прогуливаются лощеные серые чайки, оценивающе вглядываясь в двуногих.

На Мэтью-стрит из каждого подвала звучит свой рок-н-ролл.

На Мэтью-стрит можно услышать неотвратимую, мерную конскую поступь, и киношным кадром вырисовывается в наступившей темноте силуэт стройной всадницы с королевской осанкой и в кокетливо сдвинутой набок форменной шляпке. Полисвумэн.

На Мэтью-стрит бронзовый Дж.Л. образца 1962 рисуется и рисует собой обложку винила образца 1975. Все с ним обнимаются - я не смею.

Зато теперь у меня есть свой собственный, добытый в Cavern Pub, утянутый из аутентичного грохота и жара.Благодаря щедрому сердцу и золотым рукам чудесной девушки Кати, способной касанием кисти оживлять металл и пластик, он стал похож на самого себя.
Смотрите сами! )
Так вот к чему я это всё. К тому, что хорошие люди и правильно подобранные краски способны возвращать веру в человечество. Снова и снова.
r_gelraen: (дятел клавиатуры)
 Не так страшно, если тебе приходится жаловаться на жизнь. Страшно, когда жизнь начинает жаловаться на тебя.

r_gelraen: (дятел клавиатуры)
 Не так страшно, если тебе приходится жаловаться на жизнь. Страшно, когда жизнь начинает жаловаться на тебя.

r_gelraen: (ангел)
 Видишь - бешеная квадрига
Над Землею победно несется вскачь.
Это бешеная квадрига:
Властелин, Воитель, Купец и Палач!

Представьте... только на минуту представьте себе, что вы идете по одной из центральных улиц города - идете спокойно, неторопливо, никого не трогаете, починяете примус. Вы видите, как непривычно быстро темнеет, хотя время еще не вечернее, и вас это несколько настораживает, но... конец осени, что же вы хотели.
Тьма не сгущается постепенно, но падает тяжелым пыльным занавесом, до неузнаваемости изменяя местность, рассекая реальность на две яблочные половинки. На вашей стороне - зябко, но душно.
Представьте, что улица вдруг опустела. Дамы с собачками и господа с дамами, праздные компании и деловитые одиночки - все оказались поглощены внезапной тьмой, разобщены и беспомощны.
Ветер швыряет в лицо колючую снежную крупу, раскачивает полуразобранные строительные леса, свистит в разбитых окнах.
Представьте, что каждый ваш шаг сопровождается хрустом - это корчатся под ботинками заиндевелые коричневые трупики опавших листьев, осколки стекла, а порой - скелет голубя или крысы.
Город затих, затаился, задержал дыхание так надолго, что кажется мертвым.

А теперь представьте... )
r_gelraen: (ангел)
 Видишь - бешеная квадрига
Над Землею победно несется вскачь.
Это бешеная квадрига:
Властелин, Воитель, Купец и Палач!

Представьте... только на минуту представьте себе, что вы идете по одной из центральных улиц города - идете спокойно, неторопливо, никого не трогаете, починяете примус. Вы видите, как непривычно быстро темнеет, хотя время еще не вечернее, и вас это несколько настораживает, но... конец осени, что же вы хотели.
Тьма не сгущается постепенно, но падает тяжелым пыльным занавесом, до неузнаваемости изменяя местность, рассекая реальность на две яблочные половинки. На вашей стороне - зябко, но душно.
Представьте, что улица вдруг опустела. Дамы с собачками и господа с дамами, праздные компании и деловитые одиночки - все оказались поглощены внезапной тьмой, разобщены и беспомощны.
Ветер швыряет в лицо колючую снежную крупу, раскачивает полуразобранные строительные леса, свистит в разбитых окнах.
Представьте, что каждый ваш шаг сопровождается хрустом - это корчатся под ботинками заиндевелые коричневые трупики опавших листьев, осколки стекла, а порой - скелет голубя или крысы.
Город затих, затаился, задержал дыхание так надолго, что кажется мертвым.

А теперь представьте... )
r_gelraen: (жжжжжжжжж)
 Нет большего удовольствия долгими зимними вечерами, чем потупить в ЖЖ поработать в Интернете. Любопытство, как известно, не порок, а большое свинство, но тот, кто поставит мне в вину пристальное изучение общедоступных дневников - пусть первый бросит в меня камень. Если человек не использует настройки приватности, видимо, это ему зачем-то нужно.

Вы не узнаете меня при встрече. В лучшем случае - скользнете взглядом и рассеянно-вежливо кивнете (ах, да-да, лицо знакомое, где-то мы встречались... впрочем, давно, неважно).В худшем... )
r_gelraen: (жжжжжжжжж)
 Нет большего удовольствия долгими зимними вечерами, чем потупить в ЖЖ поработать в Интернете. Любопытство, как известно, не порок, а большое свинство, но тот, кто поставит мне в вину пристальное изучение общедоступных дневников - пусть первый бросит в меня камень. Если человек не использует настройки приватности, видимо, это ему зачем-то нужно.

Вы не узнаете меня при встрече. В лучшем случае - скользнете взглядом и рассеянно-вежливо кивнете (ах, да-да, лицо знакомое, где-то мы встречались... впрочем, давно, неважно).В худшем... )
r_gelraen: (дятел клавиатуры)
Когда проходит два дня в поисках маленькой, но очень важной официозной бумажки, и безрезультатно перелопачивается все содержимое письменного стола, а каждый листок изучается с обеих сторон и просматривается на свет - наступает время расстройства и тихой паники.

Когда попутно обнаруживаются письма - ворох бумажных писем, если вы помните, что это такое - аккуратная пачка пожелтевшей бумаги, еще и еще - ведь в верхнем ящике стола всегда найдется место еще одному пухлому конверту или еще одной глянцевой открытке, равно как и книжный шкаф всегда примет еще одну книгу - а вслед за письмами сыпется блеклое кружево сухих цветов, билеты и программки - Юнона и Авось, Окна открой, Властелин Колец - помнишь, с каким трудом расплелись тогда пальцы наших занемевших от волнения рук? - но чтоб мне провалиться, если я помню, от кого вот эта валентинка - тогда время останавливается. Время не наступает. Напротив - это на него можно наступить и растереть в пыль - таким хрупким оно становится.

Когда с беспощадным наслаждением рвутся фотографии, сделанные пленочной "мыльницей" - сначала оторвать его от себя, как отдельные таланты с хрустом разламывают надвое сочное яблоко одной лишь силой пальцев - а уж потом - тщательно, на мелкие клочки, особенно лицо, чтобы, повинуясь запоздалому порыву, не склеить вновь, чтоб никто и никогда, и нечего на меня смотреть теперь, я повзрослела и поумнела, а были-то все хороши - дети безмозглые, мальчики-девочки, упомнишь разве всех - наступает время освобождения.

Цветы сухо крошатся. Бумага темнеет, истончается в огне, шелковой нитью на креп ложатся чьи-то слова. Картонные розы роняют блестки.

Позолота сотрется, свиная кожа остается. Как же Вы были правы, милый Ганс Христиан.

Я всех вас люблю и помню. Я храню все наши радости и тайны в сердце. Никогда равнодушный взгляд, чужие руки, едкая насмешка не коснутся ваших живых, чистых, прекрасных строчек. Никому не дозволено их видеть - они слишком хороши для этого. И мне теперь - невозможно.

А делать уборку иногда необходимо. Что в бумагах, что в голове. Сразу станет намного легче дышать. Правда-правда.

А еще через несколько дней милая, чудесная девушка Дженни рассказала мне о том, как ее (или не ее?) бабушка пронесла сквозь войну, блокаду, голод, эвакуацию свой девичий альбом - тяжелый, кожаный, надушенный, со стихами, рисунками, атласными закладками и засушенными цветами. Наверняка и чьи-то фотографии там были. Что ни говори, а уши у меня горели еще долго после Дженниного рассказа.
r_gelraen: (дятел клавиатуры)
Когда проходит два дня в поисках маленькой, но очень важной официозной бумажки, и безрезультатно перелопачивается все содержимое письменного стола, а каждый листок изучается с обеих сторон и просматривается на свет - наступает время расстройства и тихой паники.

Когда попутно обнаруживаются письма - ворох бумажных писем, если вы помните, что это такое - аккуратная пачка пожелтевшей бумаги, еще и еще - ведь в верхнем ящике стола всегда найдется место еще одному пухлому конверту или еще одной глянцевой открытке, равно как и книжный шкаф всегда примет еще одну книгу - а вслед за письмами сыпется блеклое кружево сухих цветов, билеты и программки - Юнона и Авось, Окна открой, Властелин Колец - помнишь, с каким трудом расплелись тогда пальцы наших занемевших от волнения рук? - но чтоб мне провалиться, если я помню, от кого вот эта валентинка - тогда время останавливается. Время не наступает. Напротив - это на него можно наступить и растереть в пыль - таким хрупким оно становится.

Когда с беспощадным наслаждением рвутся фотографии, сделанные пленочной "мыльницей" - сначала оторвать его от себя, как отдельные таланты с хрустом разламывают надвое сочное яблоко одной лишь силой пальцев - а уж потом - тщательно, на мелкие клочки, особенно лицо, чтобы, повинуясь запоздалому порыву, не склеить вновь, чтоб никто и никогда, и нечего на меня смотреть теперь, я повзрослела и поумнела, а были-то все хороши - дети безмозглые, мальчики-девочки, упомнишь разве всех - наступает время освобождения.

Цветы сухо крошатся. Бумага темнеет, истончается в огне, шелковой нитью на креп ложатся чьи-то слова. Картонные розы роняют блестки.

Позолота сотрется, свиная кожа остается. Как же Вы были правы, милый Ганс Христиан.

Я всех вас люблю и помню. Я храню все наши радости и тайны в сердце. Никогда равнодушный взгляд, чужие руки, едкая насмешка не коснутся ваших живых, чистых, прекрасных строчек. Никому не дозволено их видеть - они слишком хороши для этого. И мне теперь - невозможно.

А делать уборку иногда необходимо. Что в бумагах, что в голове. Сразу станет намного легче дышать. Правда-правда.

А еще через несколько дней милая, чудесная девушка Дженни рассказала мне о том, как ее (или не ее?) бабушка пронесла сквозь войну, блокаду, голод, эвакуацию свой девичий альбом - тяжелый, кожаный, надушенный, со стихами, рисунками, атласными закладками и засушенными цветами. Наверняка и чьи-то фотографии там были. Что ни говори, а уши у меня горели еще долго после Дженниного рассказа.
r_gelraen: (Default)
Ничто так не тяготит меня, как безделье. ...но при этом... )

Ничто так не манит меня, как покой.


3.08.09, ночь, поезд СПб-Симферополь
r_gelraen: (Default)
Ничто так не тяготит меня, как безделье. ...но при этом... )

Ничто так не манит меня, как покой.


3.08.09, ночь, поезд СПб-Симферополь
r_gelraen: (дятел клавиатуры)
Перевезти на работу не только кружку для чая, но еще и зубную щетку - это уже, знаете ли, показатель
r_gelraen: (дятел клавиатуры)
Перевезти на работу не только кружку для чая, но еще и зубную щетку - это уже, знаете ли, показатель

March 2016

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:51 am
Powered by Dreamwidth Studios